Л.Попович: ситуация со здравоохранением в России остается катастрофической


Доля населения, которое не в состоянии купить себе лекарства из-за высокой цены, за последние четыре года увеличилась почти в полтора раза. Если в 2013 году на отсутствие возможности приобрести дорогие препараты жаловались 46% пенсионеров, то в 2017 году их доля возросла до 65%. Каждая вторая семья, имеющая больше двух детей, также не в состоянии обеспечить себя необходимыми лекарствами. Об том говорила директор института экономики здравоохранения Высшей школы экономики Лариса Попович на конференции «Фармацевтический рынок в России: итоги и перспективы».

Зарплата примерно половины населения России до сих пор не превышает 19 тыс. рублей, пояснила она, то есть значительная часть граждан нашей страны не может позволить себе тратить лишние деньги даже на продукты питания, притом что стоимость лекарств постоянно растет. Формальные льготы по лекарственному обеспечению имеет 18% населения, часть из них получает их в денежном эквиваленте, а из тех, кто пользуется натуральными льготами, лишь 10% имеют федеральное обеспечение. Остальные пациенты пользуются региональными льготами, система учета которых организована крайне плохо. Именно это порождает катастрофическую ситуацию с отсутствием у незащищенных слоев общества необходимых препаратов.

Регуляция лекарственного обеспечения хорошо организована лишь в госпитальной и льготной части, в коммерческом сегменте теоретически контролируются лишь цены на ЖНВЛП, в остальном ценовую ситуацию контролируют рыночные отношения. К сожалению, продолжила Попович, пациенты постепенно теряют возможность получать необходимые консультации у медработников. При росте заболеваемости падает количество обращений в клинику, при росте числа населения снижается количество врачей, доля занятых должностей в медучреждениях снижается, доля соотношения ставок и физических лиц не превышает 60%, нагрузка на педиатров и терапевтов растет, количество надомных визитов падет. Все это приводит к тому, что люди получают информацию о методах лечения не от специалистов, а из иных источников, основным из которых является интернет. Более того, из-за того что на тысячу врачей приходится один клинический фармаколог, медработники, скорее всего, получают необходимую информацию из СМИ. Управление лекарственным обеспечением в России практически отсутствует — все это приводит к тому, что инфекционная смертность в некоторых регионах страны растет, а в некоторых сохраняется очень высокой, притом что вероятность умереть в трудоспособном возврате в нашей стране остается крайне высокой.

Для обеспечения всех слоев населения необходимыми препаратами нужно ввести систему лекарственного возмещения, которая будет вписана в систему медицинского страхования. К сожалению, правительство пока не планирует эту опцию — в списке национальных проектов ее нет, поэтому необходимо искать иные возможности финансирования данного сектора. Для этого нужно выявить зоны неэффективности — управленческие, клинические и мотивационные (в настоящее время доля потерь в этих сферах довольно значительна).

Существуют четыре модели высвобождения необходимых средств, которые могут быть осуществлены силами фармацевтических компаний в содружестве с руководителями регионов, отметила Попович. Первая модель – риск-шеринг, который необходимо делать по блокчейновской технологии. Другая модель — финансовое вовлечение врачей, разделение риска врачебным сообществом и, наконец, изменение оплаты, которое должно быть основано на финансовом риске. Третья система — это облигации социального воздействия с привлечением некоммерческих организаций, что позволит повысить приверженность пациента к лечению — эта модель в настоящее время может стать самой перспективной моделью ГЧП в России. Четвертым путем решения проблемы может стать система принятия решений на основе сравнительной оценки социально-экономической эффективности организационных, управленческих и технологических решений. В любом случае, заключила Попович, решать вопрос нужно как можно быстрее, потому что ситуация со  здравоохранением, заболеваемостью и смертностью в России остается катастрофической.